• Олимпийская чемпионка Наталья Антюх: Манеж Газпрома хороший, отношение персонала отвратительное

    Легкая атлетика. Ситуация
    Олимпийская чемпионка Наталья Антюх: Манеж Газпрома хороший, отношение персонала отвратительное - фото

    Фото: EPA / VOSTOCK Photo

    Про Наталью Антюх начали потихоньку забывать. Некоторые болельщики даже думают, что 35-летняя бегунья уже завершила карьеру. Это далеко не так! Чемпионка Лондона никуда не уходила. Она тренируется в Петербурге и ждет, когда наших легкоатлетов амнистируют. Корреспондент «Спорта День за Днем» узнал, почему Антюх не нравится в новом манеже на Крестовском острове и кем ей приходится прыгунья в длину Дарья Клишина.

    Надежда умерла 17 июня

    — Пока ничего не могу сказать о завершении карьеры. Я продолжаю тренироваться, — сразу же заявила Антюх.

    — Вам обещают, что российских легко­атлетов снова допустят до соревнований?
    — Ничего не обещают. Конечно, мы рассчитываем, что все наладится. Не может быть безнадеги. Должны как-то решить этот вопрос.

    — Как вы считаете, Всероссийская федерация легкой атлетики выполнила все требования?
    — Я не знаю таких тонкостей. У меня такая же информация, что и у вас. Навряд ли скажу вам что-то новое (улыбается).

    — Президент ВФЛА Дмитрий Шляхтин вам хорошо знаком?
    — Он пришел зимой, поэтому общение с ним было минимальное. Не сравнить с Валентином Балахничевым (бывший президент ВФЛА. — «Спорт День за Днем»), под чьим руководством я много лет трудилась в сборной России.

    — С Балахничевым поддерживаете отношения?
    — Я с ним не созваниваюсь, но если вижу, то всегда подойду и поговорю. А как по-другому?

    — Может быть, есть обида, что при Балахничеве наша легкая атлетика дошла до такой грустной жизни?
    — Тогда можно на всех обижаться. В сложившейся ситуации нет одного виноватого.

    — Вы чувствовали на себе косые взгляды иностранных спортсменок?
    — Как мы можем их чувствовать, если нас никуда не пускают?! (Улыбается.) А в России никаких соревнований не планируется. Даже про «Русскую зиму» не слышно. Мы просто тренируемся.

    — Это ведь еще влияет на ваши заработки?
    — Естественно, когда были международные коммерческие старты, у нас была возможность еще что-то получить помимо зарплаты от города и федерации.

    Мотивация на тренировках, конечно, теряется, но к летнему сезону мы готовились с надеждой: а вдруг нас пустят на Олимпиаду?

    — Когда умерла надежда?
    — У меня — 17 июня. Тогда первый раз сказали, что мы никуда не едем. Через три дня должен был начаться чемпионат России в Чебоксарах. Но у меня внутри все говорило, что ничего хорошего уже не будет. Интуиция меня не подвела.

     

    — Тогда особенно сильно высказывали недовольство прыгунья с шестом Елена Исинбаева и бегун Сергей Шубенков. Вы же, напротив, хранили молчание.
    — Я вообще ничего не хотела обсуждать. Ранее была научена тем, что многие журналисты выворачивают слова наизнанку. Поэтому я решила вообще не общаться на столь горячую тему.

    — Когда узнали, что прыгунья Дарья Клишина выступит в Рио, вы не пожалели, что не тренировались где-нибудь в Европе?
    — Я не хочу обсуждать этот вопрос. Место для тренировок — личное право каждого человека.

    — В каких отношениях вы с Дарьей Клишиной?
    — Просто встречаемся на сборах. Не дружим. Даша — как бы это сказать... сородич по команде (смеется). Не знаю, как еще назвать. Здравствуй, Даша! Здравствуй, Наташа! Вот и все общение. Необязательно в сборной все должны быть подругами и друзьями.

    На арене не расчесываться!

    — Вы сейчас больше тренируетесь в Петербурге или Москве?
    — Раньше я жила на два города, но после Олимпиады в Лондоне осела в Петербурге. Тренируюсь в легкоатлетическом манеже Газпрома на Крестовском острове.

    — Нравится?
    — Манеж хороший, отношение персонала отвратительное.

    — Почему?
    — Там как в армии! Я, правда, военнослужащая. Так что могу сравнить. Даже в армии нет такого отношения.

    — Что это значит?
    — Чтобы туда попасть, надо пройти кордонов пятьдесят. Выполнить все их условия. Например, в манеже висит объявление: «Дорогие барышни, нельзя расчесываться на арене. Только на кафельном полу».

    — Волосы мешают.
    — Точно. Читаем далее: «Выход на арену строго со спортивными бутылочками». Другая тара под запретом. То есть я не могу зайти в манеж с обычной пластиковой бутылкой воды.

    — Вам объяснили, чем она помешает?
    — Такой порядок. Или вот, например, в манеже требуют переодеваться и сдавать вещи в гардероб.

    — Что в этом плохого?
    — Я хочу переодеться, но свои вещи убрать в сумку.

    — Боитесь, что их украдут?
    — Это мои вещи. Я имею право делать с ними что хочу. Мне отвечают: «Вы должны соблюдать наши внутренние правила». Я же не тащу вещи на себе. Не вхожу в куртке в манеж. Но все равно меня не пускают — не сдала вещи в гардероб, который не несет за них ответственности. Какое-то сума­сшествие!

    — Занятия в манеже платные?
    — Для нас, членов сборной России, они бесплатные. Я тренируюсь шесть раз в неделю, время удобное — с 10 утра до двух дня. Сам манеж хороший. Дорожка меня полностью устраивает. Есть другой странный момент. В манеже еще есть восстановительный центр, сауна, бассейн, но нас туда не пускают. Я даже писала письмо на имя депутата Николая Валуева, чтобы он помог разобраться. 15 декабря пришел ответ из Спорткомитета, что «в ближайшее время устранят все недоделки и введут в эксплуатацию».

    — Прошло уже десять месяцев...
    — Когда манеж передавали легкоатлетам, я была на приемке от лица всех спортсменов. И какое мы сейчас видим отношение? Мне противно! Я начинаю сразу заводиться на эту тему, слишком больной для меня вопрос.

    В поиске себя

    — Сколько времени можно заниматься в манеже?
    — Круглый год, но летом он нам не нужен. Там проходит вся зима. Начинаем тренироваться, когда осенью портится погода. Правда, бывает, что манеж закрыт из-за соревнований по борьбе, хотя он является легкоатлетическим. Сейчас появилась информация, что манеж могут закрыть, потому что там будет аккредитация футболистов перед чемпионатом мира. И где нам тогда тренироваться?!

    — До появления газпромовского манежа что вы делали?
    — Занимались на Зимнем стадионе, где нестандартные, очень крутые виражи, но мы там выросли. И там никогда не было такого отношения, как в манеже Газпрома. Родители не могут прийти посмотреть, как занимаются их дети!

    — Почему?
    — Не пускают. Не положено. Многие дети после такого отворачиваются от легкой атлетики. Ребенок хочет тренироваться и чтобы это увидели его родители. Я помню, как со мной ездила мама. И сидела на трибуне, ждала и смотрела, что я делаю. В манеже Газпрома все не так. Многие родители могут тогда сказать: «О, нет, так не пойдет. Мы тогда найдем другой вид».

    — Чем вы хотите заняться после завершения карьеры?
    — Пока ничего не могу сказать. Я в поиске себя.

    — Вы видите Елену Исинбаеву президентом ВФЛА?
    — Почему бы ей не попробовать? Может, вместе с ней соберется молодая команда, которая что-то изменит.


    Читайте Спорт день за днём в
    Подпишитесь на рассылку лучших материалов «Спорт день за днём»