• Ошибся дверью

    23.01.08

    Читайте Спорт день за днём в

    Михаил Южный не вышел в полуфинал открытого чемпионата Австралии. Хотя, по идее, должен был. Француз Жо-Вильфред Тсонга — талантливый парень, однако и в классе, и в опыте Михаилу уступал. Но вчера в Мельбурне француз выдал феерический матч, прыгнул выше своей головы (а он парень рослый); Южный, напротив, сыграл ниже своих возможностей и, как следствие, не смог повторить лучшее достижение на турнирах Большого шлема.

    Разгромное поражение, которое Михаил нанес Николаю Давыденко, настраивало на соответствующий лад. Пусть россиянин и не спешил с громкими заявлениями, в паре он считался фаворитом. Многие уже предвкушали его сражение с «клиентом» Рафаэлем Надалем. Но если Рафа четвертьфинальный барьер преодолел без труда, то Южный… После игры он сообщил, что не считает свою игру настолько уж плохой. Правда, тут же оговорился. Исполнял-то удары качественно, однако слишком долго думал на корте, да еще и «ошибался дверью».

    «Во время розыгрышей все надо делать очень стремительно. Ты не можешь себе позволить размышление на тему «ударить слева или справа», ты должен просто бить по мячу, — покритиковал себя Южный. — Я же очень часто задумывался, что предпринять. И совершил слишком много ошибок».

    Неужели Мише помешала усталость? Или виной всему проблемы со здоровьем, помешавшие Южному обыграть в прошлом году на Уимблдоне Надаля? Отнюдь — россиянин ни на что жаловался, разве что на убойную подачу Тсонги, которую просто-таки невозможно было взять. С первой подачи француз выиграл 89% розыгрышей, Михаил не получил даже ни единого брейк-пойнта. Хотя возможность выиграть сет одним ударом и (возможно) переломить ход матча у него была — на тай брейке в третьей партии. Тогда россиянин сумел изменить счет с 3:5 до 6:5 и неплохо принял подачу Тсонги на сетболе. Однако когда обводил бросившегося как обычно к сетке француза, принял одно из своих многочисленных (в этом конкретном матче) неправильных решений. И спустя несколько минут уже пожимал руку Жо-Вильфреду, который от радости хотел и плакать, и смеяться одновременно.